ОКРЕСТИЛИ...

В первое же воскресенье бабушка вызвалась окрестить внучку. Чтобы не вводить в лишние расходы дочь, крестной матерью решила стать сама. Завернув внучку в белое покрывальце и прикрыв сверху полой своего сохмана, она отправилась в церковь. С нею вместе пошла и соседка Плаги, она в один день с Праски родила сына.

Когда они подошли к церковной ограде, народ уже выходил из ворот: молебен окончился. В сторонке, у входа, сидели родители, пожелавшие окрестить в этот день своих детей. Низкорослый, толстый, похожий на кочан капусты поп переписывал фамилии и имена родителей. Вот очередь дошла до матери Праски. Едва она назвала имя зятя, как поп уставил на нее свои бесцветные ледяные глаза.

– Митрий Ларионов не почитает святой храм, в церковь не ходит. И жена его не чтит господних правил – на пасху недодала три яйца. У меня все записано.

Старушка беспомощно заозиралась по сторонам.

– Кто там у тебя – сын, дочь? – недовольным голосом спросил поп.

– Дочка, Марией хотим назвать, – поспешно ответила старушка.

Остальные тоже робко заговорили:

– А моего бы Мигулаем назвать...

– Я свою Татюк хотела бы...

– Мне наказывали Иваном...

Поп выждал, пока стихнут голоса, и произнес как приговор:

– Нынче день Симеона, святого столпника, а мать его звали Марфой. Мальчишек всех окрестим Семенами, девчонок – Марфами. Вот так.

– Уж больно не хочется мне свою дочку Марфой называть, – сказала одна из женщин.

– Это почему же? – холодно спросил поп.

– Недоброе это имя. У нас в деревне, сказывают, жил когда-то лихой человек, по фамилии Ракчей. Так у него была дочь Марфа, да такая злая, некрасивая, не приведи господь. А еще одна Марфа у нас в деревне есть, так она, говорят, связалась с конокрадами, водку пила, да так и загинула где-то... Потому и не хочется мне имя это своей дочке давать. Засмеют, да и боязно: а вдруг и она по их дорожке пойдет? Вот Анной бы славно назвать...

– Другого имени на нынешний день нет. Сказал же: сыновья – Семены, дочери – Марфы, – еще тверже произнес поп и скривил губы в самодовольной ухмылке.

Но тут ему в пояс поклонилась другая женщина.

– Батюшка, у меня двойня, оба сына. Неужто обоих Семенами окрестишь? А у меня ведь и старшенького Семеном зовут. Да разве ж можно, чтоб три сына и все три Семена были?

Поп молчал. Женщина продолжала умолять:

– Батюшка, назови одного Григорием, а другого – Петром Христом-богом прошу...

Поп отозвал женщину в сторонку.

– Неси три десятка яиц, будут тогда Петр и Григорий.

– Да нет ведь, батюшка, ни яичка. Всех кур хорек перетаскал, двор-то без крыши...Батюшка, не гневи бога, не крести детей Семенами! – со слезами кинулась попу в ноги женщина. Поп, не глядя на нее, сопел над требником.

Утирая красные воспаленные глаза кончиком сурбана, к попу подошла Плаги.

– Батюшка, сделай милость, запиши моего Леонидом, отец так наказывал.

Поп, оторвавшись от бумаг, удивленно взглянул на Плаги.

– Это где ж ты такое имя выискала?

Плаги, часто-часто моргая, начала объяснять:

– Мой муж Афанасий матросом на пароме служит. С ним там русский один напарником. Так у него сына, сказывает Леонидом зовут. Вот он и хотел, ежели сын родится, Леонидом назвать...

– Ха-ха-ха! – заржал во весь беззубый рот поп. – Чего захотели, киреметники! Да неужто на слепого чувашина, что всю жизнь коптит в курной избе, доброе имя тратить? Семеном окрещу твоего сына! – взревел он, внезапно перестав смеяться.

Плаги в страхе и смятении попятилась назад, затерялась среди людей.

Видя все это, мать Праски уже не решилась вторично заявлять о своем желании назвать внучку Марией.

А поп разошелся вовсю:

– Бога не боитесь, язычники! Не говеете, святую землю поганите своими грешными делами! А туда же – Леонидом окрести!..

И сделал так, как и сказал: всех мальчиков записал Семенами, всех девочек – Марфами. Мать троих Семенов вышла из церкви, обливаясь слезами. Остальные тоже шли подавленные, недовольные именами, отпущенными на долю их детей свирепым служителем бога.

Все это происходило в 1888 году в деревне Большие Куснары.